Оммаж картине «Селёдочница» Константина Маковского.
Кем только не пугают детей в назидательных целях — серенькими волчками, дядями-милицонерами, злыми бабайками, дворниками.
Страшилка моего детства звучала так: «Настя, если будешь плохо учиться, то будешь торговать селёдкой. Тебе придется целыми днями и в жару, и в холод стоять на рынке. От тебя всё время будет вонять селёдкой. У тебя будет страшный облезлый лак на ногтях, а руки всегда будут в жирной селёдке». До сих пор помню эту папину речь. Он не скупился на яркие образы. А если прибавить к папиным словам мою богатую фантазию, то картина получалась впечатляющая. Особенно ярко прорисовывался образ зимой: холод -30, темно, пурга, завывает ветер, и я стою на рынке, укутанная в несколько слоев одежды, переминаюсь с ноги на ногу, вонючая, никому не нужная, продаю селедку.
До последнего времени я думала, что только мне приходилось слушать о своём жалком существовании в будущем, если буду плохо учиться в школе. Нет, оказывается, все папины дочки прошли через поучительные лекции о последствиях невыученных уроков и плохих оценок. И так же до последнего времени я не знала, что тема молодой торговки селёдкой была раскрыта художником Константином Маковским, пока жена папы не скинула мне ссылку на картину «Селёдочница» с таким описанием:
«Эта картина стала одной из веских причин, по которой Константину Маковскому во второй половине 1860-х было торжественно присвоено звание академика живописи. «Селёдочница», написанная в 1867 году, покорила современников своей жизненной достоверностью и мастерством исполнения.
Тяжёлый труд торговки пока не омрачил её юного лица. Взгляд девушки чист и кроток, без тени усталости или ожесточения от шумной рыночной толкотни. Светлые глаза, правильные черты, лёгкий румянец и едва заметная родинка придают её облику трогательное романтическое очарование.
Каждая деталь её скромного костюма выписана с тщательной любовью: пёстрый платок, потёртый тулупчик, холщовый мешочек на верёвке. За её плечами — тяжёлый короб, полный сельди, а сверху — деревянная бадейка, которую она осторожно придерживает за шнурок, чтобы та не соскользнула.
Сегодня этот пронзительный образ юности и простого труда можно увидеть в Санкт-Петербурге, в собрании Государственного Русского музея».
Как тут устоять и не погрузиться в творческий процесс соединения истории семьи с историей искусства? Никак. Устоять невозможно.
Посвящается папе и всем его селёдочницам, от мала до велика.
